Лето на колёсах [Повести] - Владимир Разумневич

— То бабка. У тебя должна быть своя красота, мужская. Понятно?

— А волосы? Знаешь, какие у меня волосы — с кудряшками! Только жаль, летом отец их машинкой состригает.

— Тебя бритвой надо скоблить. Подчистую! С кудряшками ты на барана похож.

— Я же сейчас без волос. Значит, на барана не похож. Я и есть самый красивый!

В перерыв Петя первым шагнул к подоконнику. Другие ребята ещё из-за парт не встали, а он тут как тут. Схватил письмо — и в коридор. Мы за ним:

— Верни, Петька, письмо! Не то на орехи заработаешь!

А он и слушать не захотел. Тут же распечатал конверт, пробежал глазами по строчкам, презрительно хмыкнул и швырнул письмо.

Мы подняли письмо с пола и прочитали его вслух:

«Здравствуй, зазнайка!

Много на свете я видела разных хвастунишек, но таких, как ты, не встречала.

Красив не тот человек, который сам говорит об этом, а которого люди признают красивым.

Не думай много о себе и не задирай нос выше неба.

С приветом!»

P. S. Я почему-то уверена, что за это письмо ухватишься ты, Петя Кулёмин. Неужели ошиблась?

Приключение пятое

ЧУДЕСА В РЕШЕТЕ

Когда мы с Петей проходили мимо клуба, то увидели грузовую машину, у которой над кузовом возвышался огромный брезентовый шатёр.

На брезенте был нарисован кривоногий и красноносый клоун. Он смеялся во весь рот и плясал над разноцветными буквами ЦИРК. Буквы подражали клоуну — плясали вкривь и вкось.

— Я однажды вот с таким же наклоном диктант писал — и кол словил. Несправедливо, — сказал Петя. — Хорошо, когда буквы пляшут. Обхохочешься. — И Петя засмеялся: — Ха-ха-ха…

— Смешинка напала? — спросил я. — В цирке потому буквы кувыркаются, что там медведи и люди пляшут. В классе плясать запрещено. Вот нас и заставляют писать по линейке.

— Ты мне зубы не заговаривай. Много понимаешь! В цирке вовсе не пляшут. Там прыгают до потолка и выше. А ещё женщин пополам перепиливают. Я книжку про волшебника Кио читал.

— Интересно бы посмотреть!

— Пойдём и посмотрим. Сегодня вместо кино — цирк. Уже билеты продают.

Цирк нам обоим понравился. Особенно фокусник, Людей он, правда, не пилил. Зато проглатывал, как галушки, белые шарики, затем ловко вынимал их из ушей и даже из носа.

— Я получше фокус знаю, — похвастался Петя. — Обалдеешь!

В школу утром Петя пришёл с решетом — тайком стащил у матери. В решете лежали белые конверты. В конвертах — чистые бумажки.

— Уважаемая публика! — обратился Петя к ребятам. — Перед вами чудо-решето. Оно помогает мне читать чужие мысли. На чистой бумажке напишите свою мысль, если она у вас есть, и запечатайте в конверт. А я, не распечатывая, отгадаю.

— Вот ляпнул! — зашумели ребята. — Врёт и не краснеет. Как Мюнхгаузен.

— Когда это я врал? — возмутился Петя. — Всегда одну только правду говорю. Пишите свои мысли!

Мы решили поиздеваться над Петей. Каждый взял по конверту. Стали писать что придёт в голову. Во время большой перемены запечатали письма и бросили их в решето.

— Итак, уважаемая публика, чудо начинается…

Петя вытащил из решета конверт, положил его себе на голову, забормотал непонятные слова:

— Карлы-берды, берды-бурда… — Его глаза таинственно смотрели в потолок. — В письме, которое на моих волосах, говорится, что я слабак и что меня легко можно заткнуть за пояс.

Петя распечатал конверт, пробежал глазами письмо и грозно насупил брови:

— Кто сочинил такую глупость? А ну покажись?

Никто, конечно, не отозвался. Автор остался неизвестен. Тогда Петя взял из решета ещё одно письмо, закрыл им свою макушку:

— Карлы-берды, берды-бурда… Эту записку подписала Зина Синицына. Она пишет: «Тебя, Петька, сегодня спросят по арифметике. Вот будет фокус!»

Зина Синицына вскочила с парты, завизжала от радости:

— Угадал! Непостижимо! Чёрная магия!

Мы все были потрясены. Фокусник смотрел на Зину встревоженно:

— Откуда знаешь, что меня спросят? Александр Фёдорович говорил? Да?

— Я просто выдумала.

— Тогда другое дело, — повеселел Петя. — Из-за фокуса уроки не выучил. Всю тетрадь по математике на конверты истратил… Будем дальше отгадывать мысли.

Он извлёк из решета новое письмо. Прежде чем распечатать его, наш классный факир прочитал:

— «Когда ты научишься умываться, Петя? Опять в ушах грязь. Дежурная по классу Света Мамонтова». Таких дурацких вопросов фокуснику не задают, — обиделся Петя. — Грязь моя личная, что хочу, то с ней и делаю.

С помощью своего удивительного решета Петя угадал и мои мысли. Я их выразил в стихах: «Получишь сдачу, если ещё раз спишешь у меня задачу».

— Подумаешь, поэт нашёлся! В последний раз я вовсе не у тебя списывал, а у Жени Быстрова. А ещё у Светки Мамонтовой.

Мы толпились возле нашего волшебника и вытягивали шеи. Каждый старался заглянуть ему через плечо, чтобы разгадать фокус. Но Петя отстранял нас рукой и, колдуя над решетом, таинственно шептал:

— Сосредоточиваюсь, сосредоточиваюсь… Карлы-берды, берды-бурда… Не мешайте под ногами. Сгиньте! Факиры работают в одиночку.

Он правильно угадал содержание всех писем в решете. И мы поверили, что решето у него действительно волшебное.

Петя ходил по классу как именинник:

— Мне теперь сам Александр Фёдорович не страшен. Я заранее все его мысли знаю. Я могу его и загипнотизировать.

Мы и в это поверили, потому что Александр Фёдорович на уроке математики, несмотря на тревожные предсказания Зины Синицыной, не вызвал Петю к доске.

— Меня будут спрашивать тогда, когда я сам того захочу, — уверял Петя.

Мы все позеленели от зависти.

— А завтра ты будешь наши мысли читать?

— Могу каждую перемену читать. А ещё лучше было бы вместо уроков.

Второй раз угадывать наши мысли Пете было значительно легче. Мы, убедившись в его факирских способностях, писали только приятное. Одна из наших девочек (а кто — не созналась) написала даже, что после вчерашних фокусов ей всю ночь снился Петя с решетом и что она хочет с ним дружить до старости. Да и другие записки были не хуже:

«Чудотворец Петя! Сделай так, чтобы у меня не было ошибок в диктантах. Сеня Куликов».

«Поступай после школы в цирк. Женя Быстров».

«Угадай мою дальнейшую судьбу до восьмидесяти лет. Я тебе верю больше, чем цыганке. Зина Синицына».

И только одна Света Мамонтова сочинила вредную записку:

«А уши всё же надо мыть».

Мы зашипели на Свету:

— Причём здесь уши, если у человека голова волшебная!

А я посвятил нашему фокуснику ещё одно стихотворение:

«Только Шерлок Холмс и Петямогут всё разгадывать на свете».

Мой друг за один день стал самым знаменитым человеком в классе. Я уже ни в чём не смел отказать Пете. Давал ему списывать задачки, подсказывал на диктанте.

— А ещё я могу ушами шевелить, — снова удивил нас Петя.

Он сделал гримасу, и оттопыренные уши у него тихонько зашевелились.

Теперь всем нам стало ясно, почему он не моет уши, — они у него волшебные.

— Петьку можно, как в цирке, за деньги показывать, — сказал длинноносый. Сеня Куликов. — Давайте покажем Петьку соседнему классу. Пусть они знают, какие у нас есть чудо-решето и чудо-уши.

— Петька не медведь, чтобы его показывать за деньги, — возразил староста Володя Курбатов. — Пусть Петька бесплатно, на общественных началах, работает ушами и читает глупые мысли соседнего класса.

В перемену мы пригласили к себе мальчишек из 3-го «А». Петя, пошевелив ушами, приступил к любимому занятию:

— Карлы-берды, берды-бурда…

И недолго думая стал без запинки разгадывать письмо, которое лежало у него на макушке:

«Я не хочу называть своего имени. Но хочу быть похожим на тебя, чародей XX века!»

Потом распечатал конверт:

— Всё правильно!

Вихрастый толстогубый ученик, пришедший к нам из соседнего класса, не знал, что факиру нельзя мешать сосредоточиваться, и поэтому заглянул ему через плечо:

— Хитришь, фокусник! Тут совсем другое написано.

Он отобрал у Пети записку, зачитал сё вслух:

— «Фокусник ты известный — в цирке твоё место. Миша Воробьёв».

Это было моё новое, самое лучшее стихотворение. Почему же Петя не разгадал его, а прочитал то, чего вовсе и не было?

— Знаем мы эти фокусы! Всё очень просто, — пояснил вихрастый. — Записку о чародее XX века он выдумал, чтобы можно было вскрыть первый конверт. Говорит одно, а сам читает другое. Заранее узнаёт, какая дальше будет записка. Тоже мне — чудо в решете!